Viii международная конференция Когнитивное моделирование в лингвистике icon

Viii международная конференция Когнитивное моделирование в лингвистике


страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
return to the beginning
ЧАСТЬ 1

В последние десятилетия в философии в целом и в философии познания, в частности, наметился поворот от детерминистского отношения к окружающему миру к осознанию его нестабильности, неравновесности и нелинейности (Пригожин (1991)). Следствием посылки об изменчивости окружающего мира, находящегося в постоянном движении, которое, порой, трудно предсказать, стало смещение акцента в понимании коммуникации: в процессе коммуникации происходит не столько передача какого-либо готового знания, информации, сколько осуществляется взаимодействие живых организмов с целью наиболее успешной адаптации к изменяющимся условиям окружающей среды (Панов (1983)). Всякая коммуникация, в том числе и у животных, имеет своей целью успешную адаптацию живых организмов к среде посредством согласования действий коммуникантов. Один организм пытается сориентировать другой на определённый способ взаимодействий – будь то поход в кино двух подруг в человеческом сообществе или удачная охота стаи в мире животных. Однако человек, чаще всего, пользуется в данном случае языковыми знаками, поскольку прямой показ взаимодействия очень редко возможен: трудно себе представить такую ситуацию, в которой одна подруга должна была бы показывать другой как она идёт в кино, покупает билеты, для того чтобы наглядно пригласить её сделать то же самое. Таким образом, с использованием языкового знака для осуществления воздействия одного человека на другого человека с целью сориентировать последнего на определённое взаимодействие с каким-либо объектом окружающей среды, для данных двух участников коммуникации между двумя объектами – языковым знаком и объектом среды – «протягивается нить» взаимосвязи. Но такая взаимосвязь невозможна без посредничества человеческого сознания, в котором и «встречаются» человеческая внутренняя реальность (образ знака) и как бы внешняя реальность (образ объекта): «как бы» означает тот факт, что реальность не может быть абсолютно внешней человеку, поскольку он её воспринимает такой, какой ему дозволяется это делать специфически человеческим аппаратом восприятия.

Теоретическим базисом нашей работы служит положение Ч.Пирса (Пирс(2000)) о том, что важнейшим элементом знаковой ситуации является интерпретанта – эквивалентный знак, возникающий в сознании того, кто воспринимает собственно знак, замещающий собой некоторый объект, которое позднее было развито Г.П.Мельниковым (Мельников (1978)) в теорию внутреннего знака – структуры-посредника всей знаковой ситуации, находящейся в сознании человека и включающей в себя как образ объекта, замещаемого языковым знаком, так и образ самого языкового знака, складывающийся из опыта употребления последнего в речи. Структура, подобная внутреннему знаку, в трудах А.В. Кравченко (Кравченко (2001)) была названа сложной репрезентацией, служащей опосредующим звеном, связующим языковой знак и объект-элемент среды в процессе взаимодействия человека с миром посредством языка.

Значит, для того чтобы человек мог сказать «я знаю значение этого слова», он должен, во-первых, иметь сложившийся опытным путём образ обозначаемого данным словом объекта, во-вторых, он должен иметь сложившийся образ данного языкового знака – некоторую совокупность представлений о тех воздействиях на собеседника, которые будет оказывать данное слово в том или ином контексте – смыслах, реализуемых данным словом, а в-третьих, должен иметь практический навык (его можно сравнить с известными «habitus» П.Бурдьё) использования некоторого набора операций, задействующих различные уровни сознания, для того чтобы добиться реализации некоторого изменения во взаимодействии Слушающего с объектом при помощи использования данного языкового знака. Таким образом, значение можно определить как структуру знаний, позволяющую человеку связывать в едином взаимодействии объект окружающего мира и языковой знак. При этом данная структура включает в себя как «знания что» – полученные практическим путём и осознаваемые лишь частично знания тех смыслов, которые может реализовывать данный знак, и «знание» объекта (полученное как индивидуальным опытным путём, так и посредством усвоения некоторой культурной традиции), устойчиво ассоциируемого с данным знаком – так и «знания как». Последний вид знаний носит неосознаваемый характер, поскольку включает в себя полученные в опыте речевой коммуникации умения и навыки относительно того, как сделать так чтобы при помощи языкового знака выразить определённый смысл.

В таком случае, задача выяснения значения слова сводится к 1) выявлению инвариантной части того образа объекта, который устойчиво ассоциируется с данным языковым знаком в сознании большинства членов данного национально-лингво-культурного сообщества27 ; 2) а) выявлению «репертуара» тех смыслов, которые реализует данный языковой знак в речевой практике членов данного сообщества; б) выявлению некоторого инвариантного алгоритма действий, набора функциональных опор, необходимого как для производства какого-либо воздействия на Другого при помощи данного языкового знака, так и для понимания того воздействия, которое хочет осуществить Другой, используя тот же знак – алгоритма смыслопорождения.

Совокупный результат одноразовой актуализации такой структуры сознания, как значение, в конкретных временных, ситуативных и речевых условиях для конкретного организма, приводящий к такому изменению в поведении ориентируемого организма которое, в определённой степени ожидалось ориентирующим организмом в момент употребления данного языкового знака, мы называем дискурсивным смыслом данного языкового знака.

Для того чтобы однажды уже реализованный «языковым пользователем» дискурсивный смысл (то есть достаточно успешное воздействие на собеседника при помощи использования данного слова) был в определённой степени воспроизведён в аналогичной ситуации речевого общения, говорящим должны соблюдаться приблизительно те же условия, что и в первом случае, на нескольких уровнях актуализации этого смысла. Таких уровней в алгоритме смыслопорождения мы выделяем 4: во-первых, должна активизироваться определённая часть образа объекта, устойчиво ассоциируемого с данным языковым знаком (когнитивный уровень); во-вторых, должен актуализироваться приблизительный, обобщённый образ того взаимодействия, которое уже было осуществлено однажды при помощи данного знака – определённый концепт (ментально-языковой уровень); в третьих, должно произойти, аналогичное уже бывшему однажды, «соединение» предметно-логических связей, осуществляемое в случае с прилагательным в выборе соответствующего существительного и в оформлении их структурного единства (ментально-ситуативный уровень28), и, наконец, в-четвёртых, данный языковой знак должен использоваться для осуществления определённой речевой стратегии в рамках определённого набора тактик, выполнять определённую функцию в аргументативной организации дискурса (уровень речевой организации). Совокупность условий на всех вышеперечисленных уровнях, приводящая к реализации данным языковым знаком аналогичного или близкого смысла в различных дискурсах, мы называем дискурсивным типом данного языкового знака. В настоящей статье мы бы хотели показать, как анализ при помощи дискурсивных типов помогает выявить два отличных друг от друга дискурсивных смысла прилагательного «чёрный» в одном и том же адъективно-субстантивном сочетании «чёрные мысли», при активизации одного и того же образа соответствующего объекта-качества, но в разных дискурсивных условиях.


ЧАСТЬ 2

Мы предполагаем, что объект-качество, устойчиво ассоциируемый с языковым знаком «чёрный», имеет в сознании представителей русского лингво-культурного сообщества как бы два образа: образ объекта-качества в профанической сфере и образ объекта-качества в сакральной сфере. Первый отражает опыт взаимодействия с таким объектом в обыденной жизни, а второй – опыт взаимодействия с таким объектом в жизни духовной, в общении с высшими силами, энергиями, управляющими миром. Поскольку прилагательные-обозначения чёрного появились практически во всех языках одними из первых (Василевич (1987)), а процесс формирования первичных концептов человеческого сознания есть процесс диалектической связи предмета с той деятельностью, в осуществлении которой он участвует или же в которую вовлечён (Кубрякова (2000)), мы считаем, принимая во внимание тесную связь восприятия качества с восприятием объекта-носителя данного качества, что в основе представления о чёрном в сознании говорящих лежит пространственная схема, обобщающая первичный сенсомоторный опыт человека: такой (чёрный) объект находится внизу, внутри и в закрытом пространстве/сам закрыт. Позднее данная сенсомоторная схема нашла своё преломление в мифической, а затем религиозной модели мира русского этноса. Место и роль таких объектов в глобальном и ценностном представлении о мире, характерном для менталитета русского этноса, и сформировали образ объекта-качества чёрный в сакральной сфере. По нашему мнению, первоначально в силу максимального совпадения пространственных смыслов (низ, внутри, закрыто), языковой знак «чёрный» стал знаком нижней полусферы трёхчастной модели мира «раздвигаемого яйца», следы которой остались в мифологии практически всех народов, в том числе и русского (Топоров (1967)). Данная модель мира включала в себя Верхний мир (местоположение – верхняя полусфера яйца), Средний мир (местоположение – пространство между разъединёнными верхней и нижней полусферами) и Нижний мир (местоположение – нижняя полусфера яйца). Позднее данная мифологическая трёхчастная модель была преобразована в четырёхчастную религиозную модель мира (рис.1), в которой, с одной стороны, мир горний противопоставлен миру человека, а, с другой стороны, внутри первого – Рай противопоставлен Аду, а внутри второго – небо противопоставлено земле (как средоточие наиболее духовного в человеческом мире месту средоточия всего наименее духовного). Прилагательное «чёрный» в силу совпадения пространственных смыслов, стало знаком нижней полусферы – «Ада», вотчины Дьявола.


Свет



Рай


небо

мир человека

земля


Ад


Рис.1. Четырёхчастная религиозная модель вертикального членения мира в модели мира, репрезентируемой русским языком


Исследуя образ объекта-качества в сакральной сфере, устойчиво ассоциируемый с языковым знаком русского языка «чёрный» в его непрямых употреблениях, мы пришли к выводу, что данный образ имеет форму ритуального сценария, описывающего взаимодействие человека с одной из важнейших сакральных сил – Дьяволом: человек попадает под власть Дьявола и мучится вечность в своей загробной жизни из-за греха, совершённого в своей земной жизни. Данный сакральный сценарий включает следующие элементы (курсивом выделено конкретное содержание каждого из элементов): Власть – Дьявол, Субъект – человек, Деятельность – мучение, Время – вечность, Место – загробная жизнь, Причина – грех в земной жизни .

Подчеркнём, что данный образ объекта-качества, имеющий в сакральной сфере вид сакрального сценария, одним из персонажей которого является Дьявол, по нашему мнению, актуален для современных представителей русского национально-лингво-культурного сообщества. В защиту нашего тезиса можно привести следующие аргументы: 1) язык в целом консервативен и «сплошь и рядом пережиточно отражает архаическую картину мира, действительную для прасостояний культуры» (Касевич (1991)); 2) религиозное, православное, в частности, мировосприятие, являясь на протяжении многих веков доминирующим в жизни русского этноса, стало неотъемлемой частью культуры народа и во многом на уровне неосознаваемых установок определяет особенности менталитета представителей данного лингво-культурного сообщества и сегодня. О том, что принадлежность православию есть признак самоидентификации русских и в наше время, свидетельствуют результаты недавних социологических опросов (Каариайнен, Фурман (2000)): в современной России понятие «православный» не является частью боле широкого понятия «верующий», а, скорее, наоборот – понятие «верующий» является частью понятия «православный». Основанием для такого вывода послужили данные двух обширных опросов. В первом опросе респондентам задавали вопрос о том, верующие ли они. Во втором опросе тем же людям задали вопрос: «Считаете ли Вы себя православным?». Итак, православными себя назвали 98% верующих (по результатам первого опроса), 90% колеблющихся, 50 % неверующих и 42% атеистов. Иначе говоря, сегодня православие уже оказывается мало связанным собственно с верой, но, скорее – с национальным самосознанием, национально-культурными стереотипами.

Обратившись к пониманию греха в русской духовной культуре и менталитете, необходимо отметить, что в православной традиции не существует лёгких грехов, как, например, в западной традиции христианства, и перечень грехов достаточно обширен. Однако все грехи можно разделить на три категории: поступки (убийство, прелюбодеяние, клевета), состояния (гнев, лень, уныние, тоска) и определённая мера какого-либо состояния или действия – заповедь «не бранись по-матерному» не запрещает ругаться вовсе, а лишь только переходить определённую границу. Таким образом, элемент «грех» (Х) включает ещё три под-элемента: грех-состояние (а), грех-поступок (в) и грех-превышение меры (с).

Анализ словарных дефиниций слова «мысль» по словарям С.И. Ожегова (Ожегов (1987)) В.И.Даля (Даль (1995)) показывает, что оно может быть интерпретировано, прежде всего, как одиночное действие ума, разума и как то, что заполняет сознание. При этом необходимо отметить, что часто слово «мысль» в первом из приведённых значений сближается со словом «помысел», интерпретируемым как «мысль, намерение, замысел».

Таким образом, можно заключить, что для русского языкового сознания распространёнными являются следующие понимания слова «мысль»: 1) мысль как действие не только ума, но и внутренней энергии, пожелание, которое приравнивается к поступку и 2) мысль – то, что заполняет сознание, состояние души.

ЧАСТЬ 3

Перейдём непосредственно к анализу языкового материала.

Рассмотрим следующие примеры:

(1) ^ Не спал всю ночь. Зачем я связался? Ничего не обещал, но выслушал!!! Если он останется жив? Прости меня, Господи, за чёрные мысли. Но ведь страшно?! (С. Высоцкий. Не загоняйте в угол прокурора).

Герой примера 1, пожилой писатель, познакомился в больничной палате с раненным бандитом. Бандит был в тяжёлом состоянии. Предчувствуя скорую смерть, он рассказал писателю о всей поднаготной своей бандитской жизни, о том, какие преступления и где он совершал, и попросил после его смерти написать об этом книгу. Писатель выслушал его, а потом испугался, что, выжив, бандит непременно убьёт его, поскольку он слишком много знает. Бессознательно писатель хотел бандиту смерти. Осознав же такие свои желания, он просит у Бога прощения за «чёрные мысли».

В следующем примере (пр.2) под «чёрными мыслями» понимаются намерения работников фирмы взломать компьютерные базы данных своей же конторы и продать их, нанеся тем самым, непоправимый вред своему предприятию:

(2) ^ Знаете, когда каждый день встречаешься с людьми на работе, трудно заподозрить их в черных мыслях. Репортажи о взломах сетей, краже информации из компьютеров все ещё кажутся нереальными. Вот в Америке - это да! А у нас и брать-то нечего. - А если есть, то кому? Они же не умеют!

Это неправда. По статистике больше всего компьютерных преступлений совершается сотрудниками (или бывшими сотрудниками) фирмы. Мотивы могут быть разные: деньги, месть, желание поиграть, любопытство, неудовлетворенное чувство собственной значимости. Это намного проще, чем забраться в чужой дом и стащить столовое серебро. Несколько нажатий на клавиши и все: многолетняя работа потеряна навсегда. Нужно быть готовым к тому, что таким человеком может оказаться любой (из форума http://vif2ne.ru/nvz/forum/archive/53/53440.htm).

Пример 3 взят из чата, посвящённого проблеме взаимоотношений с соседями: здесь под «чёрными мыслями» понимаются злопожелания соседей друг другу.

(3) ^ Соседи часто таят друг на друга 'чёрные' мысли, и выплёскивают их обычно только за спинами обсуждаемых. Отчего так происходит? Почему-то мне кажется, что многие соседки просто не представляют свою жизнь без создания сплетен, от которых получают натуральное физическое удовольствие (из архива рассылки http://content.mail.ru/arch/arch_13995.html ).

Итак, рассмотрим, какие условия на выделенных нами 4-х уровнях алгоритма смыслопорождения характерны для сочетания «чёрные мысли» в вышеприведённых дискурсах (пр.1-3). На уровне речевой организации в примерах 1-3 указанное сочетание используется в рамках коммуникативных стратегий кооперации – стратегия восстановления доверия (пр.1 – прости Господи!) и стратегия сотрудничества (пр.2. – вы мне симпатичны, я хочу вам помочь, поэтому предупреждаю о «чёрных мыслях» некоторых сотрудников) – и в конфронтационных стратегиях, например, в стратегии дискредитации (пр.3 – эти соседи – ужасные люди!). С точки зрения речевых тактик в примере 1 сочетание «чёрные мысли» используется для реализации тактики оправдания (меня нужно простить: я сделал это, потому что мне было страшно); в примере 2 – для реализации тактики предупреждения (нужно опасаться своих же работников); в примере 3 – в тактике дискредитации (соседи – плохие люди и жить с ними мирно невозможно). Обобщая, можно сказать, что коммуникативные воздействия, осуществляемые в пр.1-3, имеют своей стратегической целью объяснить, почему субъект совершил зло (пр.1), предупредить о том, что некоторые субъекты могут совершить зло (пр.2), обвинить некоторых субъектов в том, что они регулярно совершают зло.

Необходимо подчеркнуть, что на уровне речевой организации мы считаем возможным охарактеризовать аргументативный потенциал анализируемого языкового знака с точки зрения речевой аргументации, а также с точки зрения логической организации аргументации. Под речевой аргументацией мы понимаем то суждение, установку, которую первоначально аргументатор должен заставить собеседника принять, должен убедить его в истинности такой установки. В дальнейшем же данное положение может на уровне логической организации аргументации играть роль, как тезиса, так и аргумента. Для такой аргументации характерно обращение к категориям хорошо/плохо, должно/недолжно, трудно/ легко, нужно/ненужно. С точки зрения речевой аргументации сочетание «чёрные мысли» в проанализированных контекстах служит созданию утверждения «этот поступок – зло, а человек, совершивший его – виновен», которое, в свою очередь, может, с точки зрения логической организации аргументации функционировать в качестве тезиса (пр.1 «да, я виновен, но меня можно простить») или аргументов (пр.2, 3: сослуживцев трудно заподозрить, но они на это способны (тезис: надо быть бдительным!), соседи только и знают, что совершать зло (тезис: они портят жизнь)).

На ментально-ситуативном уровне прилагательное «чёрный» открывает ментальное пространство29 (MS1) содержащее все элементы сакрального сценария, который является образом объекта-качества чёрный в сакральной сфере: «Власть (V) – Дьявол, Субъект (S) – человек, Деятельность (A) – мучение, Время (Т) – вечность, Место (М) – загробная жизнь, Причина (С) – грех (Х), способный иметь форму состояния (а), поступка (в) или превышения меры (с) в земной жизни (Мс)», а существительное «мысли» – ментальное пространство (MS2): «Субъект (S) – человек, Деятельность (D) – совершаетпоступок (в) энергетического духовного характера (Q-свойство поступка)». На основании общих элементов S и в в обоих ментальных пространствах, взаимодействие последних осуществляется при помощи проекционного картирования (mapping). Будучи заимствован из математики, этот термин обозначает в наиболее общем смысле соответствие между двумя наборами данных, двумя областями, которое определяет для каждого элемента из первой области соответствующий элемент в другой (Fauconnier (1995)). Проекционное картирование состоит в том, что на основании идентичности нескольких элементов в двух взаимодействующих структурах, в третью общую структуру переносятся и различающиеся элементы данных структур (рис.2) (выделены идентичные элементы в каждой из структур. – А.К.).








^ Рис. 2. Взаимодействие ментальных пространств в рамках адъективно-субстантивного сочетания «чёрные мысли»


Таким образом, образующееся ментальное пространство (MS3) имеет следующее наполнение: « человек (S) совершает в своей земной жизни (Мс) духовный, энергетический (Q) поступок-грех (Х в), за который он в загробном мире (М) попадёт под власть Дьявола (V) и будет мучиться (А) вечно (Т)». Элемент D из MS2 не задействован в результирующем ментальном пространстве.

На ментально-языковом уровне алгоритма смыслопорождения следует отметить реализацию прилагательным «чёрный» в примерах 1-3 концептов «зло», «преступление». На когнитивном уровне очевидна активизация образа объекта-качества в сакральной сфере.

Рассмотрим следующую серию примеров:

(4) ^ При депрессии нельзя залёживаться, можно заниматься бегом, плаванием, любой физической работой…Только не прогуливайтесь медленным шагом, иначе чёрные мысли так и будут вертеться в голове в такт размеренной ходьбе (АиФ);

(5) Монахиня нашла, что Владимир Львович, пожалуй, ей нравится: лёгкий человек, весёлый и собою хорош, особенно когда улыбается. Пусть ещё посидит с Марьей Афанасьевной, отвлечёт её от чёрных мыслей (Акунин. Пелагея и чёрный бульдог);

(6)Чёрных мыслей вагон/Гоню прочь/ Я просто пью самогон/В эту лунную ночь (ХВАТ Безфамильный. Интернет-сайт неизвестных поэтов).

В вышеприведённых случаях (пр.4-6) сочетание «чёрные мысли» используется на уровне речевой организации для осуществления такой стратегии кооперации, как стратегия сотрудничества, в тактике убеждения-рекомендации (пр.4) в рамках коммуникативного хода «привлечение внимания к отрицательным последствиям «непослушания»», а также для осуществления стратегий манипулирования, в рамках которых происходит «непрямое», косвенное навязывание своего мнения, ценностей, оценок, в тактике самопрезентации (пр.6. – «я такой сильный, что могу справиться сам с «чёрными мыслями») и положительной презентации другого или «игры на повышение» другого (Владимир Львович такой замечательный, что он справится даже с этой трудностью» – пр.5). Обобщая, можно сказать, что в вышеприведённых дискурсах (пр.4-6) преследуются две основные стратегические цели: помочь справиться с трудностью (пр.4), либо, в случае, если человек уже умеет справляться с такой трудностью, «сыграть на повышение» себя (пр.6) или третьего лица (пр.5). С точки зрения речевой аргументации прилагательное «чёрный» служит реализации утверждения «от такого состояния нужно непременно избавиться, но это тяжело», которое, в свою очередь, может выполнять как функции тезиса (пр.5) – он сможет справиться с этой трудной задачей (отвлечь от чёрных мыслей), так и функции «отрицательного» аргумента, довода (пр.5): тезис – «нужно активно двигаться», отрицательный аргумент – «если не делать этого, то не избавишься от такого состояния». В примере 6 данное утверждение выполняет функции аргумента к тезису «я хороший» – потому что «могу сам избавиться от такого состояния, хотя это трудно».

На ментально-ситуативном уровне прилагательное «чёрный» открывает ментальное пространство, включающее в себя тот же набор элементов, что и в уже рассмотренном выше случае (рис.2). Однако, существительное «мысли» открывает ментальное пространство с двумя элементами: Субъект (S) – человек в определённом душевном состоянии (а). На основании идентичности элементов S и а в обоих ментальных пространствах их взаимодействие происходит при помощи проекционного картирования. Образовавшееся новое ментальное пространство имеет следующее наполнение: «человек (S) находится в своей земной жизни (Мс) в таком душевном состоянии, находиться в котором – грех (Х а), за который он в загробном мире (М) может попасть под власть Дьявола (V) и будет мучиться (А) вечно (Т)».

На ментально-языковом уровне прилагательное «чёрный» (пр.4-6) реализует концепт «депрессивные эмоции».

На когнитивном уровне происходит активизация образа данного объекта-качества в сакральной сфере.

Таким образом, именно анализ с использованием методики дискурсивных типов языкового знака позволяет разграничить два различных дискурсивных смысла прилагательного «чёрный» в сочетании «чёрные мысли». Сравним необходимые условия реализации данных двух дискурсивных смыслов одного и того же языкового знака в совершенно идентичном сочетании на различных уровнях алгоритма смыслопорождения (табл.1).


^ Табл.1. Сопоставительный анализ условий реализации двух дискурсивных смыслов языкового знака «чёрный» в сочетании «чёрные мысли».

уровни алгоритма

смыслопорождения

чёрный 1 (пр.1-3)

чёрный 2 (пр.4-6)

речевая организация



коммуникативные цели: объяснить, почему совершено зло, предупредить о зле, обвинить некоторых субъектов в зле;


стратегии: кооперации и конфронтации;


тактики: оправдания, предостережения-подозрения, обвинения-дискредитации;

речевая аргументация: «этот поступок – зло, а человек, совершивший его, – виновен»

коммуникативные цели: помочь справится с трудностью; в случае, если человек уже умеет справляться с такой трудностью, «сыграть на повышение» себя или третьего лица;

стратегии: преимущественно стратегии манипулирования, а также стратегии кооперации;

тактики: рекомендации-убеждения, «игра на повышение» себя или другого;

речевая аргументация: «от такого состояния нужно непременно избавиться, но это тяжело»

ментально-ситуативный уровень

взаимодействие ментальных пространств при помощи проекционного картирования на основании идентичности элементов S и в

взаимодействие ментальных пространств при помощи проекционного картирования на основании идентичности элементов S и а

ментально-языковой уровень

концепты «зло», «преступление»

концепт «депрессивные эмоции»

когнитивный уровень

образ объекта-качества в

сакральной сфере

образ объекта-качества в сакральной сфере

дискурсивный смысл

такой духовный, энергетический поступок-грех, совершённый человеком в земной жизни, за который в жизни загробной он попадёт под власть Дьявола и будет вечно мучиться

такое душевное состояние, находиться в котором в земной жизни – грех, за который в жизни загробной человек попадёт под власть Дьявола и будет вечно мучиться


Данные приведённой таблицы, на наш взгляд, показывают, что именно различные дискурсивные условия, проявляющиеся на ментально-языковом, ментально-ситуативном уровнях и уровне речевой организации, определяют то, что прилагательное «чёрный» приобретает для представителей русского национально-лингво-культурного сообщества два различных дискурсивных смысла в одном и том же адъективно-субстантивном сочетании. Важно при этом то, что те показатели, которые обусловливают на различных уровнях процесса смыслопорождения реализацию определённого дискурсивного смысла данным языковым знаком, можно некоторым образом описать и определить.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, предлагаемая нами методика выявления и описания дискурсивного смысла языкового знака позволяет выявить тот «репертуар» смыслов, который ассоциируется у представителей русского НЛКС с языковым знаком «чёрный», составляя образ данного знака, а значит, позволяет выявить и описать значение данного слова в целом, если под значением понимать структуру знаний, включающую образ объекта, образ знака и имплицитное (процедурное) знание алгоритма смыслопорождения, последовательность операций которого позволяет «пользователям» языка связывать образ объекта и образ знака в едином взаимодействии, и, следовательно – связывать в едином взаимодействии два эмпирических объекта: объект-элемент окружающей среды и объект-языковой знак. Использование же подобной методики для выявления смысла прилагательного «чёрный» в сочетании «чёрные мысли» позволяет сделать вывод о том, что в зависимости от тех условий, которые выполняются для данного прилагательного на 4-х уровнях смыслопорождения, данный языковой знак может ориентировать современных представителей русского национально-лингво-культурного сообщества на взаимодействие с такими мыслями как с таким духовным, энергетическим поступком-грехом, совершённым человеком в земной жизни, за который в жизни загробной он попадёт под власть Дьявола и будет вечно мучиться либо как с таким душевным состоянием, находиться в котором в земной жизни – грех, за который в жизни загробной человек попадёт под власть Дьявола и будет вечно мучиться.


ЛИТЕРАТУРА

1. Василевич А.П. (1987). Исследование лексики в психолингвистическом эксперименте: на материале цветообозначений в языках разных систем. – М.: Наука.

2. Даль В.И. (1995). Толковый словарь живого великорусского языка. – Т.IV. – М.: «Терра».

3. Каариайнен К., Фурман Д. (2000). Религиозность в России в 90-е годы //Старые церкви, новые верующие: Религия в массовом сознании постсоветской России. – СПб.; М.: Летний сад. – С.37-91.

4. Касевич В.Б. (1990). Язык и знание // Язык и структура знания: Сб. статей. Отв. ред. Р.М. Фрумкина. – М. – С. 8–25.

5. Кравченко А.В.(2001). Знак, значение, знание. Очерк когнитивной философии языка. – Иркутск.

6. Красных В.В. (2004). Русское культурное пространство: Лингвокультурологический словарь: Вып.первый/ И.С. Брилёва, Н.П. Вольская, Д.Гудков, И.В. Захаренко, В.В. Красных. – М.: «Гнозис».

7. Кубрякова Е.С. (2000). О понятиях места, предмета и пространства//Логический анализ языка. Языки пространств/ Отв.ред. Н.Д.Арутюнова, И.В.Левонтина. – М.: Языки русской культуры. – С.89.

8. Мельников Г.П. (1978). Системология и языковые аспекты кибернетики. – М.: Советское радио.

9. Ожегов С.И. (1987). Словарь русского языка / Под. ред. чл.-корр. АН СССР Н.Ю. Шведовой. – 18-е изд., стереотип. – М.: Рус.яз. - С.609.

10. Панов Е.Н.(1983). Знаки, символы, языки. – М.: Знание.

11. Пирс Ч. (2000). Начала прагматизма /Пер. с англ., предисловие В.В. Кирющенко, М.В, Колопотина. – СПб.: Лаборатория метафизических исследований филисифского факультета СПбГу; Алетйя.

12. Пригожин И. (1991). Философия нестабильности// Вопросы философии. – №6. – С.46-57.

13. Топоров В.Н. (1967). К реконструкции мифа о мировом яйце// Труды по знаковым системам, т. 3. Тарту. В.3. С.81-100.

14. Fauconnier G.(1997). Mapping in thought and language. – Cambridge University Press. – Р.1.


^ ABOUT TWO TYPES OF “BLACK IDEAS” IN THE LANGUAGE CONSCIENCE OF RUSSIANS 30


Anastasiya Kolmogorova31


ABSTRACT

In this article we argue that the Russian adjective «чёрный» (‘black’) in the same word combination «чёрные мысли» (‘black ideas’) can make two different senses for Russian language users: all depends on communicative conditions of the utterance. But these conditions could be revealed and described.


KEYWORDS

Sense, meaning of linguistic sign, discourse.

^ КОДИРОВАНИЕ ЕДИНИЦ ЗНАНИЙ


Нина Колодина


ВВЕДЕНИЕ

Существует множество теорий относительно восприятия и переработки информации. Психофизиологические эксперименты показывают, что процесс восприятия начинается с восприятия отдельных признаков объекта или явления. Затем идет дальнейшая обработка воспринимаемых признаков. Человек же способен осмысливать лишь уже готовую мыслительную форму с помощью метода интроспекции.

Обширные исследования движений глаз в процессе восприятия объекта, проводимые в лаборатории Мичиганского государственного университета [SIGMA Lab], показывают, что человек воспринимает объект поэтапно, переводя взгляд с одной фиксируемой точки на другую. В этом процессе происходит запоминание геометрической формы объекта и запоминание расстояния между фиксируемыми точками. Такие фиксируемые точки, а точнее – расстояния между ними, создают определенную геометрическую форму. Например, воспринимая лицо собеседника, мы фиксируем наиболее информативные точки, которые информативны для нас именно в этот момент. В памяти откладывается геометрическая форма, построенная по фиксациям на информативных точках.

Встречая другого человека, имеющего те же расстояния между информативными точками и похожие геометрические формы или близкие к тем же геометрическим формам расстояния между глазами, носом и ушами, мы воспринимаем этого человека как похожего на того, который уже есть в нашей памяти.

Овальную ли форму имеет лицо или квадратную форму, похоже, мало информативно для восприятия. Например, ниже приведен пример изображения лиц, имеющих одинаковую овальную форму, но с разным расстоянием между глазами, носом и ртом. Такие лица воспринимаются нами как непохожие, поскольку расстояние между информативными точками разное.





Если задача восприятия меняется, то меняется и направление движения глаз. Следовательно, фиксируются другие точки, которые для индивида становятся информативными, т.е. интересными, а значит основными. Все остальные признаки объекта уже не информативны, а периферийны. Такие эксперименты были проведены в когнитивной психологии, чтобы выявить, какие мыслительные формы хранятся в сознании индивида.

Например, первый рисунок движений глаз, приведенный ниже, был записан при произвольном разглядывании картины, т.е. никакой задачи перед испытуемым не ставилось.








Второй рисунок движения глаз был получен, когда испытуемого попросили оценить экономическую состоятельность изображенных людей. Испытуемый второй раз изучал ту же самую картину.


А третий рисунок был получен, когда испытуемого попросили оценить возраст изображенных людей (Solso R, 1996 : 91). Как видим, траектория движения глаз меняется, если меняется задача восприятия. Это не значит, что каждый раз мы воспринимаем по-новому один и тот же объект, а значит, что мы выделяем другие признаки-единицы, которые способствуют нахождению ответа на поставленную задачу. Именно эти информативные единицы мы выделяем для нахождения ответа.

^ Основная гипотеза. Мы полагаем, что структура знаний индивида состоит не из набора уже готовых мыслительных форм, а из закодированных единиц (в другой терминологии признаков), которые обладают определенной гибкостью, что позволяет им перестраиваться и создавать различные комбинации между собой. А это, в свою очередь, приводит к возможности комбинировать разные мыслительные формы из одних и тех же единиц знаний. Иначе говоря, образованные единицы не удерживаются в постоянно неизменной структуре какой-либо мыслительной формы. При получении определенного стимула или задачи (которая также может быть стимулом при определенных условиях) активизируются только те единицы из нескольких групп закодированных единиц, которые отвечают параметрам стимула. При этом вся группа активизированных единиц составляет определенный ансамбль, позволяющий индивиду осмысливать его как вновь образованную мыслительную форму. Такой ансамбль можно сравнить с аккордом, когда звучит одновременно несколько звуков, а индивид воспринимает это звучание, как единый аккорд, а не как набор отдельных звуков.




Download 4.71 Mb.
leave a comment
Page5/25
Date conversion12.12.2012
Size4.71 Mb.
TypeДокументы, Educational materials
Add document to your blog or website

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
Be the first user to rate this..
Your rate:
Place this button on your site:
docs.exdat.com

The database is protected by copyright ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
send message
Documents

upload
Documents

Рейтинг@Mail.ru
наверх